охватила паника: я начала терять зрение. От этой
чертовой хлорки все расплывалось перед глаза-
ми! Я встала посреди улицы и застонала, поняв,
что зубрежка отменяется. А потом еще и дошло,
что черт с ним с экзаменом, а как же зрение? Сто
фунтов мало за слепоту в девятнадцать лет. Пока
я размышляла на эти печальные темы, меня на-
гнал четырнадцатилетний бог, который, видимо,
шел за мной. Я живописала ситуацию. Он засме-
ялся, сказав, что к завтрашнему утру зрение вос-
становится, и предложил проводить.
В мою комнату зашли под непрекращающи-
мися офигевшими взглядами моих коллег по
учебе. Я отнесла подобные взгляды на счет
взрывной комбинации нечеловеческой красоты
моего спутника и моей предполагаемой нелюди-
мости, в совокупности с фиолетовыми волоса-
ми. Предложила гостю чаю, а он, в свою оче-
редь, предложил пойти в клуб, раз уж зубрить
мне не придется. С радостью согласившись, я
начала приводить себя в порядок: истратила
полфлакона мыла, чтобы отмыть несмывающий-
ся макияж. После чего перестала видеть вооб-
ще. Молодой бог опять предложил свои услуги:
сам выбрал мне гардероб. И здесь встал вопрос
нового макияжа, того, с которым мне следует по-
сещать общественные места. Я пошутила: ну,
здесь ты мне уже вряд ли сможешь помочь. Бог
сказал: это еще почему? Меня, которую до этого
ни один мужчина не видел в природных цветах,
начал красить четырнадцатилетний мальчик. Он
нарисовал мне брови, стрелки, наложил помаду
и тушь. Потом еще заплел две косички, как я их
тогда носила. И говорит: теперь мне надо пере-
одеться, поехали ко мне домой.
> Один раз я вытащила хлеб из
тостера по просьбе девочки, ко-
торой мама в детстве говорила,
что тостер дернет ее током <
Добирались нудно, с пересадками: посколь-
ку был поздний вечер, подолгу ждали поездов.
Болтали, рассказывали о себе. Джон не так давно
переехал с семьей в Англию из Новой Зеландии.
То-то, я думаю, у него акцент такой прикольный и
манеры старомодные. Потом шли пешком, по до-
вольно уютному, но почти неосвещенному приго-
роду, пока, наконец, не достигли искомого доми-
ка с крылечком. Дверь открыла мама Джона - ху-
денькая сухенькая женщина с короткой стрижкой.
Она попыхивала сигареткой. Других обитателей
дома, если они и были, не наблюдалось.
Мы пили чай и мило болтали. Я, надо сказать,
выглядела так, что вряд ли могла понравиться ма-
ме четырнадцатилетнего сына. Она была, между
тем, очень приветлива. Даже чересчур. Мы-то ей
сказали, что собираемся в клуб, и я украдкой по-
глядывала на часы, так как дело близилось к ча-
су ночи, а утром все-таки экзамен. Наконец, я не
вытерпела, и пробормотала:
- Джон, что же ты не переодеваешься, так мы в
клуб до утра не попадем.
Он взглянул на часы и улыбнулся радостно:
- Да последний поезд уже полчаса как ушел. Ты
теперь и к себе в общежитие не попадешь.
- Я постелю вам чистую постель, - пропела мама
и ушла.
Надо сказать, я ощутила себя немножечко ду-
рой. Семейка была очень милой, но как-то у них в
Новой Зеландии все странно.
Пригласив нас в спальню, мама пожелала
спокойной ночи. Я в некотором ужасе увидела,
что постелила она одну постель на двоих. Ужас
происходил оттого, что я не смогла поставить се-
бя на место мамы четырнадцатилетнего сына,
который привел в дом тетку в серебряной юбоч-
ке и с красными глазами, только что им встречен-
ную. Ретировавшись в ванную, я поинтересова-
лась у самой себя, знает ли мама, где сегодня
подрабатывал ее сын. Наверное, знает и ничего
не имеет против, а он вкладывает эти деньги в
семейный бюджет.
Зато я, например, из страха, что мои роди-
тели могут вытащить как-то раз почту и заиметь
инфаркт, отказалась от того, чтобы мне прислали
копию кассеты с русалочьим фильмом. О чем до
сих пор и жалею.
Тем временем мы с Джоном поместились в
постель. Обнялись. Я бы не имела ничего против
продолжения. Но он ничего такого не делал, хотя
не спал. Я отчего-то чувствовала себя ребенком
рядом с ним и боялась дышать. Потом мы обня-
лись покрепче и заснули. Я иногда просыпалась и
целовала его в плечо.
Утром Джон проводил меня до метро, ра-
достно болтал. Мама была точно так же привет-
лива, как и предыдущим вечером; я же не могла
взглянуть ей в лицо. Села на поезд и проигрыва-
ла разные версии: вот сейчас Джон приходит до-
мой, рассказывает маме все в деталях, потом
они обсуждают. Высокие отношения между ма-
мой и сыном.
На следующий день он позвонил и предло-
жил встретиться в Ковент-Гардене. Я летела туда,
постаравшись выглядеть в своем лучшем вариан-
те. Прождала полтора часа, он не появился.
Утром я была в театре. Спектакль называл-
ся «Завтрак», и зрителей кормили завтраком пря-
мо в зале. По окончании спектакля я не выдержа-
ла и позвонила Джону.
Он, по всей видимости, только встал. Как
обычно, мило беседовал и не упоминал вчераш-
нее происшествие. Я упомянула о нем сама.
- Мы с тобой договорились вчера встретиться.
Почему ты не появился?
- Ой, извини, пожалуйста. У меня денег на метро
не было.
Я остолбенела. Это идиотская отговорка или как?
-Ты что, не мог попросить у мамы?
- Нет, конечно. У нас не такие отношения.
Высокие отношения, я же говорю. Больше
я ему не звонила, и он тоже. Это происшествие и
по сию пору осталось для меня загадочным.
Больше я особо ни с кем не водилась. И на
семинарах молчала. Американские студенты ве-
дут себя совершенно раскрепощенно в подобных
ситуациях и болтают, неся порой такую ахинею,
что мне становится за них стыдно. Видимо, поэто-
му я и молчала. Но однажды мы посмотрели по-
становку «Чайки» в знаменитом театре. Полклас-
птюч
СоппесИоп 11 2001
79
предыдущая страница 74 ПТЮЧ 2001 11 читать онлайн следующая страница 76 ПТЮЧ 2001 11 читать онлайн Домой Выключить/включить текст