са с нее сбежало, вторая половина заснула. На
семинарах мы обсуждали достоинства и недос-
татки постановок, и в этот раз, по сигналу препо-
давателя, отовсюду понеслось:
- Это было так скучно и нудно.
.. Совершенно бес-
смысленно.
.. Я будил себя десять раз, щипая, но
все равно засыпал.
..
Не очень конструктивная критика, правда?
Профессор так и сказал. После чего студентов
понесло уже в другие дали; стараясь умничать,
они начали рассуждать о самой пьесе. Почувство-
вав, что еще немного, и я буду оскорблена в сво-
их лучших патриотических чувствах, я подняла
руку. Все уставились на меня. Я сказала пример-
но следующее:
- Как вы, возможно, знаете, лучшие произведе-
ния русской литературы середины девятнадцато-
го и начала двадцатого веков освещали, в основ-
ном, одну и ту же проблему. А именно: лучшие
люди этого периода, образованные, умные, чувст-
вующие, оказывались ненужными в России, не
имели возможности найти себя, самоактуализи-
роваться, помочь другим. Они оказывались жерт-
вами косности общества, стиля жизни, ощущали
себя загнивающими в провинции, стареющими и
не способными ни на что. Вышесказанное в осо-
бенности касается пьес Чехова, глубокого и тон-
кого писателя, классика мировой литературы.
И далее в том же духе. Все то, что мог бы
на моем месте сказать любой, отучившись хоть
пару лет в советской школе.
- Между тем, данная постановка не то что не от-
разила этой проблематики, но даже и не намек-
нула на нее. Пьеса совершенно потеряла смысл.
Все терзания людей кажутся непонятными и
скучными, а сами люди пустыми и бездарными.
Худшей постановки Чехова мне еще видеть не
доводилось.
Нужно было видеть лицо профессора. Об
остальных я и не говорю. Простодушные амери-
канцы были сражены внезапным проявлением
долго скрываемого безграничного интеллекта. До
окончания обучения мне уже ничего не нужно бы-
ло говорить или делать, чтобы упрочивать свой
статус; одного раза было достаточно. Они теперь
испытывали благоговейный страх. Правда, тогда
я не слишком обратила на это внимание, и о мере
произведенного эффекта узнала тремя годами
позже, когда встретила в нью-йоркском метро ту
девочку, жизнь которой я спасла от тостера. Она
подошла ко мне, узнав каким-то непостижимым
образом. Я была коротко стриженной и беремен-
ной, в вельветовом комбинезоне без спецэффек-
тов. Девочка бросила университет и работала
эпиляторшей.
- Света, какая ты.
.. Мы так тобой восхищались
тогда.
.. мы были просто шокированы, когда ты
произнесла эту речь на семинаре.
.. И как ты бы-
ла такой самодостаточной, ни с кем из нас не об-
щалась, везде ходила, путешествовала все вре-
мя одна.
..
в пределах
Британских островов
Да, о путешествиях. На длинные уикэнды и
праздники я уезжала осматривать Англию, Шот-
ландию, Уэльс. Поездки как поездки, я да мой фо-
тоаппарат. Пиво в пабах, белые домики и зеле-
ные равнины в окнах автобуса. Правда, если бы
коллеги узнали о моих путешествиях подробнее,
они вряд ли нашли бы, чему позавидовать.
К поездке в Уэльс я приготовилась тем же
образом, что и ко всем другим: сунула одеяло,
книгу и сухофрукты в рюкзак. Не очень хотела
ехать, двигалась, повинуясь какой-то необъектив-
ной необходимости. Надо действовать, надо поз-
навать мир. Что-то в этом роде. По правде говоря,
мне уже перестало хотеться куда-нибудь ехать
или идти. Пунктом назначения я выбрала не весь
Уэльс сразу, а какой-то дальний мыс, где можно
было вдоволь насладиться суровой природой,
волнами, бьющимися о скалы.
Добралась туда в солнечный день. Побро-
дила по склонам и расположенным на них соч-
ным пастбищам с пятнистыми коровами, которые
подслеповато щурились и блестели шелковистой
кожей. Море, темно-бирюзовое, действительно
билось о берег; пейзаж был мирным и пронзи-
тельно живописным. И это был, по всей видимо-
сти, самый край земли - поскольку меня стали
одолевать самые мрачные чувства. Кажется, ни-
когда я не ощущала себя такой одинокой, как на
этих желтых тропинках, где меня овевал соленый
бриз, где я ела мандарины и фотографировала
блестящего слизняка. Все это толпилось у меня в
горле и пощипывало. Абсолютная бессмыслен-
ность преследовала меня. Зачем я куда-то еду?
Зачем приехала сюда? Мне казалось, что надо.
Для чего надо, я не знала. Тем не менее, сил про-
тивиться не было.
Заночевала я в бывшей конюшне, ставшей
недавно хостелом для молодежи. Долго шла к
ней, одиноко расположенной у подножия далеко-
го холма, и достигла цели, когда начало смеркать-
ся. Сооружение это было видно издалека, и оно
успело примелькаться, похожее на готический за-
мок или собор: длинные скаты его крыши были
соединены под очень острым углом. Внутри зда-
ние оказалось грубо сложенным из огромных бу-
лыжников и распертым деревянными балками.
Пол, устеленный соломой, и тяжелые лавки вме-
сто кроватей. Кроме меня, хозяйки и персонажа
неопределенного возраста с синдромом Дауна,
там никого не было. Я, перебарывая мурашки,
сварила китайскую лапшу на старой плите во
дворе и съела ее, озираясь. Уже не задавала се-
бе вопросов, а только подбадривала, чтобы про-
держаться до утра. Хозяйка с персонажем ушли в
боковую каморку, а я расстелила одеяло на лав-
ке, ближайшей от выключателя, и завела будиль-
ник. Заснула сразу же.
Встала рано, полная сил и радости: ночь
прошла благополучно. Мне предстояло поймать
автобус в Лондон, останавливающийся в бли-
жайшем поселке раз в двое суток. На следующее
утро я сдавала важнейший экзамен и рассчитала
все до минуты.
По бессмысленной солнечной пыльной до-
роге среди колосящихся полей, не наблюдая ни-
каких признаков жизни вокруг, я протопала пару
километров. За это время я успела внутренне
сжаться. Возможно, здешнее небо падает на че-
предыдущая страница 75 ПТЮЧ 2001 11 читать онлайн следующая страница 77 ПТЮЧ 2001 11 читать онлайн Домой Выключить/включить текст