тав, прибавляла к тем четыремстам граммам, которые уже лежали у нее в сундуч-
ке.
Один из богатых друзей-спонсоров попробовал однажды подвигнуть Тэкси открыть
собственное дело по моделированию одежды. Он выкупил у дрянного дизайнера,
который только что приобрел недвижимость во Флориде и потому хотел поскорее
съехать из Нью-Йорка, бывшее складское помещение на 29-й улице. Вместе с по-
мещением ему досталось и все "дело", семь швей-мотористок, сидящих наготове
за машинками. Друг-спонсор привез туда Тэкси, чтобы она начинала заниматься
дизайном. Механизм предприятия был уже налажен, все, что от нее требовалось,
было придумывать фасоны, то есть в принципе делать копии с того, что она при-
думывала для себя.
Тэкси бродила из угла в угол, предлагая швеям "пы хнуть", играя с баночками була-
вок, пуговицами и отделочными материалами, которые прежний владелец выло-
жил вдоль стены. Нет нужды объяснять, дело не процветало. Большую часть дня
Тэкси проводила за ланчем в центре, у Reuben'a, заказывая сэндвичи с названия-
ми в честь знаменитостей, - Anna Maria Alberghetti, A rthur Godfrey, Morton
Downey были ее любимые, - и после каждого сэндвича бежала в дамскую комна-
ту, со вала палец в рот и сблевывала. Она была одержима идеей не потолстеть.
На пируш ках
О
H
à
G
Л
cl
и
ела
и
ела
потом
блевала,
блевала
и
блевала,
а
потом
съедала
че-
тыре
таблетки
депрессанта
, что-
бы отключиться на четыре дня кряду. Тем временем приходили ее "друзья",
чтобы "покопаться" в ее сумочке, покуда она спала. Проснувшись через четыре
дня, Тэкси, как правило, отрицала, что проспала столько времени.
Поначалу я думал, что Тэкси копит только наркотики. Я знал, что накопительство
- вид эгоизма, но считал, что ее эгоизм распространяется только на наркотики.
Мне приходилось наблюдать, как она вымаливает дать ей травки *ка один ко-
сяк", а потом бежит и прячет ее в отдельном конвертике, надписав дату, на
дно сундучка. Но потом я осознал, что эгоизм и жадность распространялись у
Тэкси буквально на все.
цц
%
,
^
к .
Однажды, в то время, когда Тэкси была еще владелицей модной мастерской,
мы с приятельницей отправились
ее
навестить. Пол мастерской был
завален обрезками шелка и бархата, и моя приятельница спро
ла, нельзя ли ей отобрать кусочек, чтобы сделать переплет
для словаря. На полу лежали тысячи обрезков, мы утопали
в них ногами, но Тэкси посмотрела на нее и сказала:
"Лучше всего прийти утром. Подходи сюда пораньше
утром и покопайся в мусорных ящ иках возле двери
на улице. Может, что-то и отберешь".
Другой раз мы ехали с ней в такси, и она рыдала, что у
нее совсем не осталось денег, что она нищая, полез-
ла в сумочку достать бумажный носовой платок, и я
увидел краешком глаза пластиковый прозрачный
бумажник, битком набитый зелеными. Я не стал н и -
чего говорить. К чему? Но на следующий день я
спросил: "А где тот набитый деньгами прозрачный
пластиковый бумажник, который я видел у тебя вче-
ра?" Она сказала: "Его у меня вчера вечером вытащили
на дискотеке". Она никогда и ни о чем не могла сказать
правды.
Тэкси скопила груды лифчиков. Их у нее было около пятиде^
сяти - все оттенки бежевого, бледно-розового и темно-ро-
зового, коралловые, белые. Полный чемодан. Все с неото-
рванными этикетками. Она никогда не снимала этикеток, даже с
одежды, которую носила. Однажды та самая приятельница, которая проси-
ла у Тэкси кусочек материала, искала, где бы достать денег, а Тэкси была
ей должна. Поэтому она решила отнести один из лифчиков, на котором
была этикетка от ВепбеГа, обратно в магазин и получить денежное воз-
мещение. Когда Тэкси куда-то отвернулась, моя приятельница запихала
лифчик в сумочку и отправилась в центр. Пришла в отдел нижнего белья
и объяснила, что возвращает покупку за подругу - было очевидно, что
сама она носит далеко не первый размер. Продавщица ушла минут на де-
сять, потом вернулась с лифчиком и чем-то вроде амбарной книги. "Ма-
дам, - сказала она, - этот лифчик был приобретен в 1956 году". Тэкси бы-
ла накопительница.
В сумке и в сундучке у Тэкси всегда было неимоверное количество кос-
метики: пятьдесят пар накладных ресниц, рассортированных по длине,
пятьдесят баночек с тушью для ресниц, двадцать брикетов туш и для
ресниц, все оттенки ревлоновских теней, какие только были в продаже,
- дневные и вечерние, перламутровые и матовые, двадцать коробочек
румян от Max Factor.
.. Она часами возилась со своей косметикой, приле-
пляя на нее скотчем маленькие ярлычки, протирая и полируя баночки и
коробочки. Все должно было выглядеть, как на выставке.
Но
она
никогда
не
заботилась
ни
о
чем
ниже
шеи.
Она никогда не принимала ванну.
Я, например, говорю ей: "Тэкси. Прими ванну". Я напускаю воду, она удаля-
ется со своей сумочкой в ванную комнату и сидит там целый час. Я кри-
чу: "Ты в ванне?" - "Да, я в ванне". Плюх, плю х по воде. Но потом я слы-
шу, как она ходит на цыпочках по ванной комнате, смотрю в замочную
скважину, и вот - она стоит перед зеркалом и накладывает на лицо новые
слои макияжа поверх тех, что уже были наложены. Она никогда не допус-
кала воды до своего лица, пользовалась тончайшими туалетны м и салф ет-
ками, которые впитывают излишний жир, не нарушая макияжа. Употребля-
ла только их.
Через несколько минут я снова заглядываю в замочную скважину - она пере-
писывает свою записную книж ку (или чью-нибудь еще записную книж ку,
это не имело значения), или
сидит с больш им ж елты м линованы м блок-
нотом и составляет
список всех
м уж чин, с которы ми когда-то спала,
разделяя их на три
катего р и и :
"спала", "еблась" и "обжималась".
Если
в последней строчке попадается
ошибка
й получается грязь, она вырывает
всю страницу и начинает заново. По истечении часа Тэкси выходит из ван-
ной, и я говорю на всякий случай: "Ты не принимала ванну". - "Да нет. Нет
же, приняла".
~
|
і
. .
...
Однажды мне пришлось находиться с Тэкси в одной кровати. Кто-то к ней при-
ставал весь вечер, а она не хотела с
ним
спать, поэтому ушла
в соседнюю ком-
н ату и за-
лезла в по-
стель ко мне. Она сразу
заснула, а я не мог оторваться, все
ІІ
смотрел на нее как зачарованный, в ужасе и
восхищении.
Ее руки не спали, они все время
ползали по ней, не останавливаясь ни на мгновение: она без
конца чесалась, глубоко вонзая ногти в кожу и оставляя цара-
пины.
Через три часа проснулась и сразу же заявила, что не спала ни минуты.
Тэкси отошла от нашей компании, когда начала встречаться с певцом и музыкантом,
которого можно было без сомнения определить как Настоящую Поп-Звезду, воз-
можно, единственную настоящую, и который тогда быстро стал приобретать из-
вестность по обе стороны Атлантики в качестве "Элвиса Пресли думающей публи-
ки". Мне без нее было тоскливо, но я говорил себе, что, пожалуй, оно и лучше, что
теперь он о ней заботится, потому что, может быть, он лучш е нас знает, как это
делать.
Тэкси умерла несколько лет назад на Гаваях, куда важный промышленник вывез ее
"отдохнуть". Я к этому времени не видел ее целую вечность.
Энди Уорхол
предыдущая страница 36 ПТЮЧ 1995 06 читать онлайн следующая страница 38 ПТЮЧ 1995 06 читать онлайн Домой Выключить/включить текст