Уважаемая и дорогая редакция "Птюча"!
С неподдельным удовольствием прочитал в двух номерах вашего журнала интервью с Алленом Гинзбергом, что тут же
подвигло меня рассказать вам и читателям о моей собственной встрече с этой легендарной личностью.
Шел 1986-й год - я был солдатом Советской Армии и, начав свою службу на Украине, по счастливому стечению обстоя-
тельств заканчивал ее прямо в Москве, рядом с родным домом. Иногда я звонил друзьям, чтобы выслушать их рассказы о
веселой гражданской жизни. Однажды я позвонил поэту Илье Кутику, с которым вместе учился в Литературном институ-
т е . После приветствий он вдруг мне заявил: "Аты знаешь, с кем я познакомился? С Алленом Гинзбергом!" "Как?!" - "Он
• приехал в СССР, и я с ним вместе был в Тбилиси. Мы даже подружились.
.. Ладно, пока, мне нужно сейчас готовиться: ко
„ )мне сегодня Аллен приходите гости!" Последнее он произнес тоном торжествующего светского льва. "А я.
.. могу к тебе
осторожно спросил я. - "Да пожалуйста. Но ты же в армии!"
прийти7"
У4-, ' Дочно, я, увы, был в армии. Что же делать?
Jlo o ie обеда меня отправили в наряд по кухне. По странному совпадению в этот день был главный солдатский праздник
сто дней до приказа. Я как раз был дедушкой, а повар был моего призыва. После недолгих раздумий я сообщил ему,
что мне обязательно нужно сходить в самоход, а к ночи я, мол, принесу выпивку и еду - отметим праздник. На вечер-
нюю поверку мне не нужно было являться - все складывалось на удивление удачно. Повар дико обрадовался предсто-
ящему пиршеству, завел меня в какой-то закуток и выдал "гражданку" - какие-то старые сношенные джинсы и свитер.
Я оставил ему номер телефона на случай шухера и, скрываясь в ночи, покинул свою воинскую часть через дырку в
заборе.
Короткий визит домой для переодевания - и вот я уже звоню в дверь к Кутику. Я рассчитал, что смогу быть здесь
один только час.
Аллен Гинзберг с молодым переводчиком сидел за накрытым столом и ел жареную картошку, запивая ее грузинским
вином. Кутик сидел напротив и радушно улыбался, поглаживая бороду, а вокруг суетился поэт Алексей Парщиков с
фотоаппаратом, бесконечно снимая различные ракурсы Гинзберга.
Он был одет в синий костюм без галстука, один глаз меньше другого, вид имел весьма потрепанный, хотя и достаточно ухо-
женный: было ясно, что этот человек "не отказывал себе ни в одном пороке", но все же следил за собой, поскольку, как ни
крути, был мировой звездой, а не просто каким-то подзаборником. Меня представили; он вежливо кивнул, я уселся рядом и
тут же набросился на еду и вино, поскольку, находясь в армии, постоянно испытывал острую нехватку как одного, так и дру-
гого. В какой-то момент мне стало наплевать на Гинзберга - так меня увлекло насыщение плоти, Аллен же болтал обо всем и
ни о чем, что-то типа: "Я - просто поэт, а никакой не гомосексуальный поэт, и не психоделический поэт.
.. Кант.
.. - вдруг ска-
зал он. - Вы понимаете?" Все, смущенно улыбаясь, кивнули, думая, что он имел в виду слово cunt что по-английски, извиня-
юсь, значит "п.
.да". "Да нет, я имел в виду Иммануила Канта!" - вежливо усмехнулся он. Тут я вдруг понял, что время-то идет
и надо как-то проявляться. "Расскажите мне о психоделии, - вдруг сказал я, обращаясь к нему. - Меня это очень интересует".
Тогда в нашей стране еще практически не было ни "кислоты", ни грибов, а только трава, калипсол, да пятновыводитель "До-
маль", поэтому настоящий психоделический опыт имели единицы, да и то особо не распространялись об этом.
Аллен тут же воспрял и радостно посмотрел мне прямо в глаза, как будто благодаря за то, что я вытащил его из этой неха-
рактерной для него светской рутины и наконец-то дал возможность поговорить о том, что он действительно знает и что для
него по-настоящему важно. "Да, я имел множество экспериментов с психоделиками.
.. ЛСД, мескалин.
.. Писал стихи в этом
состоянии.
.. Вначале я видел самые прекрасные вещи, потом - разные ужасы. Но это было настолько реально! Реальней,
чем картошка, которую я сейчас ем. И я страшно заинтересовался: что же это такое? Я думал, что это - некий монтаж, ког-
да различные феномены мира разъяли и смонтировали заново, и каждый раз они смонтированы по-другому, поэтому как
бы получаются другие миры.
.. Но это просто монтаж! Я поехал в ИзраиЛь, к Мартину Буберу, чтобы узнать, что же это за
штука, которая реальнее, чем картошка. Но он не удовлетворил меня своим ответом. Тогда я поехал в Индию, к Далай-Ламе.
И он удовлетворил меня. Он сказал: ты видишь прекрасные вещи, смотри на них, но не прикасайся к ним, не дай себя ув-
лечь; ты видишь ужасные вещи - тоже смотри на них, но не прикасайся и не дай себя увлечь. Только смотри!"
Я рассказал о себе, о романе, который я собираюсь написать (это был мой будущий роман "Змеесос"), Аллен увлеченно
внимал мне, совершенно как будто забыв об остальных. Мое время, однако, пришло к концу. Я сказал Парщикову, чтобы он
сфотографировал нас с Алленом, мы взялись за ручки, и "историческимй снимок" состоялся. Я сказал ему на прощание:
"Да здравствуют честные пути в искусстве - ЛСД и все такое.
.." - "Ты очень современно мыслишь", - алчно глядя на меня,
ответил он. И я ушел в свою армию, чтобы продолжать заниматься всякими маразматическими военными вещами. Кутик
на следующий день по телефону сказал мне, что Гинзберг в меня просто влюбился ("this soldier - 1 loved him!") и говорил
весь остальной вечер только обо мне, превознося мою тогдашнюю мускулистую атлетическую фигуру.
После армии, я написал ему - и он ответил. Вместе с письмом он послал две фотографии Керуака и Керуака, Бер-
роуза и Орловского ("to Yegor Radov from Allen Ginsberg"). Письмо было от руки (кошмарные каракули): он писал о
своей нынешней жизни: "недавно с Берроузом посетили большой заповедник лемуров" и советовал: "не делай
свой роман достаточно сумасшедшим, Керуак считал, что надо писать максимально логично" и т.п. Он сообщал, что
Швейцарии разрешили научные эксперименты с ЛСД (ура!), а в конце своего послания откровенно спрашивал:
"А как, Егор, твоя любовная жизнь?"
как последний идиот, написал ему ответ, в котором долго рассуждал о разных своих девушках. "Ты просто ос-
корбил его! Наплевал ему в душу! Надо было как-то пообтекаемей.
.. И он бы тебе все сделал - напечатал бы тебя
любом издательстве, пригласил бы.
.. В Америке он - бог!" - говорил один мой друг, когда я ему изложил ситуа-
цию. Я, наверное, действительно, последний идиот: я ведь сразу же раскололся Аллену в том, что я - стопроцент-
ш Е
I S
J r
А У( нейший гетеросексуал ("натурал", как говорят они), а он.
.. Не знаю, оскорбился он или нет, но больше от него не
Вот так не состоялся мой роман с классиком аме
риканской литературы, видным битни-
ком XX столетия - Алленом Гинз
бергом.
Хай, РТЮСН!
Я - курсант Московского института МВД
РФ, но второй год прохожу сборы в г.
Твери. И не надо думать, что мы все
здесь пьем и пребываем в состоянии
легкой психоделической тормознутости
Я и мои друзья любим движение: палит
во все стороны, кроме той стороны, где
мишень, под HARDCORE, GABER, JUNGLE,
GOA-TRANCE; во время учений ездить не
БТР под AMBIENT и ETHNO TRANCE и ку-
рить под куполом парашюта на высоте '
тыс. метров (сигареты я не курю!).
В данный момент я сижу в подбитом
"железном гробу" (вот во что преврати,
ся наш новенький, сверкающий и пере-
ливающийся всеми цветами радуги БТР
И вот я вспомнил, что у меня под сиде-
нием лежит ваш журнал, отобранный у
рэйверов-грайсеров (и такие у нас
есть!), тусующихся возле стоянки Н£Ши:
БТРов, и решил его почитать. Я наткнул
ся на зашифрованную картинку и сра
зу же ее отгадал, т.к. все наши cei
ретные карты и документы зашиф
рованы таким же образом.
Извини, что пишу на такой бумаг
но это единственный листок, ко-
торый уцелел от огня по извес
ным причинам.
..
предыдущая страница 8 ПТЮЧ 1996 11 читать онлайн следующая страница 10 ПТЮЧ 1996 11 читать онлайн Домой Выключить/включить текст