о
Ит<а(РрРШынесло
мют оШ
на самую гран^ нового веш идового тысПШетЩГМое поколеше^Рэсть
поыщ
ние людей, которым сейчас около тридцати, вступило в возраст своей человеческой зрелости; мы уже давно не мо-
лодежь и перед нашим утомленным взором вовсю живет, действует и самовыражается сегодняшняя молодежь - еле?
дующее поколение, идущее за нами; наши могильщики и сменщики в жизненной эстафете, для кого у нас, в общем-то, и нет никакого факела, который обычно передают, пробежав свой
I
путь, - а если он у кого-нибудь из нас и был, то давно потух, а кто-то вцепился в него руками и зубами, пытаясь навечно сохранить его для себя и никому не уступать, словно желая затоа
мозить “бег времени" и обмануть естественный жизненный цикл. Теперь мы можем взглянуть на свою юность не изнутри, а с неумолимых высот своей наступившей взрослости, потому что]
эта юность уже была и прошла; и постараться самих себя оценить на собственном же суде, приговор которого скорее всего не сулит нам ничего утешительного.
секс
^дКак же мы жили? Что любили, во что одевались, что читали, что слушали, на что надеялись и что хотели совершить?
Прежде всего, в отличие от сегодняшней молодежи, мы все были объединены и мыслили самих себя некоей общностью, к которому лучше всего и подходит слово "мы". Были "мы" И
I
ли "они". "Они" - это власти, КГБ, комсомольцы, урла - дети пролетариев, собирающиеся в подъездах с гитарами, магнитофонами "Весна", на которых неизменно играл какой-нибудь
"Slade", либо "Deep Purple", и вообще все, кто хоть как-то смирился с советской жизнью и вписался в нее, чтобы получить вожделенные материальные блага, то есть машину, дачу, загр
ничные поездки и приличную зарплату. А для этого нужно было не высовываться, по возможности вступить в партию и быть нормальным советским человеком, лижущим жопу кому надо, j
себя на кухне за бутылкой водки поругивающим коммунистическую жизнь в тех рамках, в которых все ее поругивали. "Мы" - это хиппи, панки, золотая молодежь - дети академиков, при-
знанных советских писателей, артистов, у которых как раз были машины, дачи, заграничные поездки и зарплата, поэтому их отпрыски уже с рождения привыкли все иметь; студенты тв
ских вузов, художники, музыканты и прочая богема и полу-богема. "Мы" были против "них", и в этом были совершенно едины, вне зависимости от своего социального статуса, личных ося
бенностей, вкусов и интеллекта. "Они", напротив, далеко не всегда были против "нас", поскольку считали, что "мы" в конце концов перебесимся и станем.
.. опять-таки, нормальными совя
скими людьм*и: никто ведь и в страшном сне не мог увидеть, наше будущее. СССР для всех был вечен, Брежнев фактически бессмертен, так что
“ нам” изначально было не на
что надеяться всерьез, и “ м ы ” были обречены с самого ^ачала на то, чтобы спиваться, старчиваться и деградировать,
если не хотели прЛ
нять правила игры, установленные коммунистической реальностью. М о е
п о к о л е н и е б ы л о п о к о л о н н о м ю н ы х
к а м и к а д з « ,
которые сформировались как люди с твердым убеждением, что эта жизнь не для тюс, и единственные ее радости - выпивать, трахаться, беседовать о религии и философии, и тем самьмЯ
противопоставить себя злобному официозу, в котором существовали и наши родители. Кстати, предыдущее поколение не состояло из таких "смертников": их ранняя юность пришлась на»
шестидесятые годы, и у них еще осталась иллюзия, что можно что-то совершить в своей жизни. Если они выпивали в меру и раза два в своей жизни побаловались каким-нибудь циклодаИ
лом, то у нас в этом плане царил совершеннейший беспредел. Не случайно, почти половина сыновей известных деятелей культуры и науки уже умерло от алкоголя или наркотиков, а, но!
верное, большинство выживших превратилось в опустившихся бомжей, у которых осталась только их фамилия, доставшаяся от блистательного отца. Только подлинная одаренность моглЯ
заставить "нас" как-то держаться на плаву, но эту одаренность, как всегда, имели лишь единицы, а тех, которые ухитрились ее как-то развить и реализовать себя, вообще можно переем
тать по пальцам.
Нынешней молодежи есть очень много, чем заняться сейчас. Заработать большие деньги, путешествовать по всему миру, танцевать в клубах всю ночь напролет - короче, по-настоящемж|
жить. Наша же жизнь проходила на флэтах - квартирах, или комнатах, где не было родителей, которые снимались, либо как-то доставались и где все собирались, устраивая шумные ве*
ринки. Ведь бары, рестораны, дискотеки работали строго до 11 часов вечера, а это, как известно, еще "время детское".
Типичная вечеринка того времени была достаточно забавным действом. Приходили человек двадцать-тридцать к кому-нибудь на квартиру, у кого, скажем, родители уехали в командиров
например, в Париж, располагались и - каждый по-своему - веселились. В
комнате был полумрак, гремела рок-музыка, кто-то танцевал, стараясь макси-
мально прижаться к объекту противоположного пола, в соседней комнате какая-нибудь компания раскуривала косяк, где-то в
коридо
кто-то резал вены, на кухне сидели бородатые философы и спорили о дзэне или христианстве, попивая водку, а в ванной кто-нибудь
совершал половой акт, стараясь не особенно задерживаться, поскольку желающих было много, а ванная одна.
За окном замирала тихая ночьЯ
большинство граждан давно спало, готовясь к завтрашнему рабочему дню, и иногда пара наших гонцов выходила на дорогу, чтобы купить за десять рублей очередную бутылку водки у в |
систов и попробовать настрелять сигарет у каких-нибудь редких прохожих, где-то так же загулявших и возвращающихся домой.
Музыку, впрочем, слушали практически всегда, а не только на вечеринках. Это, конечно же, был рок - всех времен и стран; пластинки, привозившиеся с Запада, постоянно ходили по Л !
кам, обменивались, переписывались, крайне бережно прослушивались и оценивались. Каждый, как правило, имел свою самую любимую группу, которую коллекционировал, знал про н Л
практически все и каждый день слушал в какой-нибудь миллионный раз. Появилась диско-музыка и дискотеки. Настоящие люди ее ненавидели и презирали, тем более, еще и потому, чтЛ
она практически была легализована и игралась в каждом баре, в то время как рок официально считался почти целиком порочным явлением, за исключением, разве что, Битлз, которьиИ
же советские власти не смогли не признать. Что касается диско - тогдашней "попсы" - хоть ее и терпеть не могли, все-таки, напившись, под нее танцевали там, где это было можно, поЯ
скольку танцы тоже были некоей отдушиной, моментом, когда можно было, как раньше говорилось, "забыть, где живешь" и "снять" лицо противоположного пола, а секс, наряду с выпи*
был главнейшей "оттяжкой", ибо никаких других удовольствий в этой жизни не предвиделось. Везде: в барах, школах, институтах, - начали устраиваться дискотеки, я сам однажды прав
дискотеку у себя в Литературном институте, где я заводил "Секс Пистолз" и другой "панк", чем повергал всех остальных студентов в полнейшее недоумение. Я помню, когда они уженЯ
ли возмущаться и требовать "медленную песню" (хотелось поприжиматься друг к другу), мой друг поставил им песню "Вельвет Андерграунд" "Героин".
Одежда в то время определяла принадлежность к какой-нибудь социальной группе. Хиппи были волосатыми, бородатыми и носили рваные джинсы, солдатскую шинель, либо своеобриШ
костюм из брезента, и - обязательный атрибут - брезентовую, затертую в долгих автостопных странствиях, сумку через плечо с карманчиком для документов. Приверженцы панк-рока ж
вой волны", которая уже тогда появилась и вызывала полное непонимание и даже презрение у ортодоксальных рокеров, имели короткую стрижку с выбритыми висками, носили кожоныщ
куртки, если могли их достать, купить за огромные деньги, либо получить в подарок от родителей, съездивших за границу, новые джинсы, или - писк моды! - тонко-вельветовые, "в рубчА
ЛИВИИ» и непременные кроссовк^рЩ|^так же ^ щ ^ ^ и носид^^^^ке причец^^^вшиеся щ^кфа^исты. Рсц|^||рзная богемацргло одеватЫ^^црарные 6с
предыдущая страница 39 ПТЮЧ 1997 09 читать онлайн следующая страница 41 ПТЮЧ 1997 09 читать онлайн Домой Выключить/включить текст