ш
я
изленился
ОТ
ГРООИНО
©степенно начинает вырабаты-
ваться эндорфин, который требует
новых рецепторов, и они регенери-
руются, но уже не наркоманские, а
здоровые. Можно, конечно, опять
начать по новой, но это уже будет
новая наркомания на новой базо-
вой основе. Прежняя наркомания
излечена.
- И.
.. Когда же выделится эндор-
фин?.
. - с трепетом спросил я.
- Эндорфин образуется очень мед-
ленно, но не более стажа наркома-
нии.
"Пять лет!" - пронеслось в моей го-
лове.
- А как же.
.. жить?.
. Без.
.. удоволь-
ствий.
..
- Да, кто вам сказал, что только эн-
дорфин отвечает за удовольствия!
- усмехнулся Зобин. - Эту функцию
берут на себя другие структуры.
М озг всегда найдёт решение, он
никогда не зависает, как, скажем,
компьютер.
"Пять лет. Пять лет", - напряжённо
думал я.
- И всё это время ничего нельзя?.
.
- спросил, наконец, я.
- Да. Если вы употребите какой-
нибудь опиат, у вас не будет рецеп-
тора, чтобы его воспринять, и он
пойдёт на дыхательный центр. В
результате - смерть от остановки
дыхания.
-
Так у вас что, умирают?.
.
- Умирают
запросто ответил
Зобин. - Вот недавно двое.
.. Мили-
ция сюда приезжала. Я ничего не
скрываю: у нас самый жестокий
метод, сжигаются все мосты. Поэ-
тому я не знаю, подходит ли это
вам. Впрочем - а зачем вам эти
рецепторы? Они нужны или для эн-
дорфина, или для героина. Эндор-
фина у вас нет. Сами по себе ре-
цепторы ни к чему. Но всё осталь-
ное вам можно! Наркоз - любой.
Любые другие наркотики. Алкоголь.
- А если я попаду без сознания с
травмой, и мне вколят.
..
- Откачают, - убеждённо сказал
Зобин. - В реанимации сперва вос-
становят вам дыхание, а потом уже
будут разбираться.
- А если я случайно приму героин?.
.
- воскликнул я.
Михаил Леонидович пристально
посмотрел мне в глаза.
-
Объясните мне, как можно
случайно принять героин?.
.
Я вынужден был согласиться, что
никак.
- Но ведь можно и так бросить!
Бросают же! А если я брошу просто
так, разве это всё не восстановит-
ся?.
.
- Восстановится, - сказал Зобин, -
но в три раза медленнее, чем после
моей процедуры, при условии, что
вы ни разу ничего не употребите, и
вам будет постоянно хотеться.
Он загнал меня в угол; мне стало
страшно.
- Я.
.. ещё не готов.
.. Я.
.. подумаю.
..
- Подумайте. Для процедуры нужно
созреть.
- А что бы вы мне посоветовали?.
.
- А я никому ничего не советую.
Наркомания - это ваша проблема.
Я вам показал, как обстоят дела и
что я могу сделать. Остальное -
ваш выбор.
"Как он отличается от всех нарко-
логов и психиатров! - тут же поду-
мал я. - Они постоянно тебя угова-
ривают: не торчи, бросай, лечись и
так далее. И это совершенно не
действует".
Я ушёл в ужасе и смятении. "Никог-
да не позволю ничего такого над
собой сделать! М ожет быть, сейчас
вмазаться?" - пронеслось в моих,
всё ещё имеющих опиатные рецеп-
торы, мозгах.
На следующий день я проснулся и
выпил пива. И вдруг понял, что так
будет всегда: вечная борьба, сры-
вы, вмазки, ломки, переламыва-
ния.
.. И нет никакой возможности
это закончить.
На следующий день я вновь обре-
чённо сидел перед Зобиным.
- Вы всё-таки решились, - совер-
шенно невозмутимо сказал он.
- Да.
.. Всё равно всё так и будет
происходить в этой бесконечной
борьбе.
.
- Неравной, - добавил Михаил Ле-
онидович. - Пошли.
Меня ввели в характерную меди-
цинскую комнату и положили на ку-
шетку. Один врач ввёл мне в вену
большой шприц, Зобин надел на
мою голову какую -то резинку и
присоединил электроды. И всё на-
чалось.
Я почувствовал сперва электриче-
ские вибрации в голове, внутри го-
ловы, потом обнаружил, что не могу
пошевелить ничем, и всё начало
заволакиваться туманом полного
отключения от реальности. Две фи-
гуры стояли надо мной; вокруг них
приплясывали какие-то линии, кру-
ги, потом возник общий непрони-
цаемый фон, поглотивший в себя
весь мир и вообще сам принцип
построения любого мира. Я словно
влетал в бесконечную чёрную дыру,
в которой не было места никакому
бытию. Меня как будто выбросили
во внешнюю тьму. "О, Господи!" -
успело подумать то, что осталось от
меня, прежде чем моя личность и
ego исчезли вообще.
Когда я пришёл в себя через мил-
лиарды веков, я обнаружил, что
так же лежу на кушетке, а Михаил
Леонидович держит ладонь на мо-
ём лбу.
- Это - как удесятеренный калип-
сол! - заявил я, как только смог го-
ворить. - Я его ненавижу! На ЛСД,
кстати, непохоже.
- На ЛСД меньше, - согласился
Зобин. - Кто-то говорит, что это
напоминает особую технику дыха-
ния, кто-то ещё что-нибудь.
..
На следующий день они сделали
мне проверку - встал блок или нет.
Для этого меня обклеили электрон-
ными датчиками, поставили ка-
пельницу, а потом Зобин сказал:
"Поехали!" и ввёл мне в вену синте-
тический опиат.
Через несколько секунд у меня ос-
тановилось дыхание, и меня пара-
лизовало. Анестезиолог надо мной
держал кислородный аппарат и
вдувал мне в лёгкие кислород. Я
находился в ясном сознании и ни-
чего не мог сделать: я не просто
задыхался, у меня вообще отсутст-
вовал принцип дыхания как тако-
вой. Через четыре минуты я как-то
всё же задышал.
- И если я вмажусь, я вот так и ум-
ру? - спросил я, поняв, что эти че-
тыре минуты, пожалуй, самое ужас-
ное, что мне довелось испытать в
жизни.
- Да, и это будет вашим последним
воспоминанием.
- Но они восстановятся?.
. Рецепто-
ры?.
.
- Конечно, - запросто сказал ане-
стезиолог. - Ну, что ж, надеюсь, что
вы больше не будете к нам обра-
щаться с аналогичной проблемой!
Мне выдали справку о том, что мне
категорически запрещено употреб-
ление любых наркотических аналь-
гетиков, и на этом лечение закон-
чилось. Я был излечён. Кто бы мог
подумать, что наркомания - намно-
го более биологическая проблема,
чем психическая? Хотя, конечно, и
психическая тоже.
С тех пор прошло уже более восьми
месяцев. Я не торчу, и мне дейст-
вительно совершенно этого не хо-
чется. Было даже несколько эпизо-
дов, когда знакомые предлагали
мне героин, а я смотрел на него с
недоумением и непониманием. Как
на
некий совершенно бесполез-
ный белый порошочек.
Я не ис-
пытываю никаких депрессий, сча-
стлив и весел. Я забыл, что такое
наркотический кайф. Я совершенно
не помню, что такое ломка. К акие-
то друзья и даже врачи иногда го-
ворят мне, что меня обманули, и что
в разных больницах делается ана-
логичная процедура, а после неё
люди вмазываются и совершенно
не умирают. Я им тут же объясняю,
что в этих больницах не может быть
нейропептида, который использует
Зобин, поскольку это - военная
разработка, и с него, кажется, ещё
не снят гриф секретности. А когда у
меня образуется эндорфин.
.. Не
знаю, замечу ли я это полное вос-
становление своих измученных хи-
мических кайфом мозгов. Впрочем,
какая разница?.
. Наркомания изле-
чима, и меня от неё вылечили.-
И я никогда не забуду, как я вышел
из этой клиники после процедуры,
шатающийся, ещё ничего не пони-
мающий, но уже воскрешённый.
Странное чувство сладкого освобо-
ждения охватило меня тогда -
словно вырвали больной зуб, кото-
рый всё время ныл и раздражал. Я
вдруг увидел настоящую ночь вок-
руг, снежинки, звёзды и горящие
вдали фонари, освещающие реаль-
ный мир, куда я вернулся, словно
блудный сын после бесконечных
путешествий в запредельных,
фальшиво-сладостных странах. Я
посмотрел на это всё, взмахнул ру-
ками и сказал, совсем как персо-
наж романа Юкио Мисимы, кото-
рый сжёг Золотой Храм:
- Ещё поживём. ■
предыдущая страница 80 ПТЮЧ 1999 10 читать онлайн следующая страница 82 ПТЮЧ 1999 10 читать онлайн Домой Выключить/включить текст